Что может послужить основанием для отмены приговора в апелляционном порядке?

Допущенные судом первой инстанции существенные нарушения уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона послужили основанием отмены приговора в апелляционном порядке.
        
На основании приговора Выборгского гарнизонного военного суда были осуждены: Н. – по ч. 4 ст. 159, п. «в» ч. 3 ст. 286 и ч. 1 ст. 286 УК РФ; Ж. – по ч. 4 ст. 159 и ч. 1 ст. 286 УК РФ; К. – по ч. 4 ст. 159 и п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ; Х. – по ч. 4 ст. 159 УК РФ; Г. – по ч. 4 ст. 159 УК РФ.
По результатам рассмотрения 20 марта 2018 года в апелляционном порядке данного уголовного дела судебная коллегия по уголовным делам Ленинградского окружного военного суда приговор гарнизонного военного суда отменила и вынесла новый приговор.
При этом Н. осуждён по ч. 4 ст. 159, ч. 1 ст.  286 и ч. 1 ст. 285 УК РФ, а по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ (по эпизоду сокрытия обстоятельств травмирования Л.), оправдан и в этой части за ним было признано право на реабилитацию.
Кроме того, апелляционным приговором осуждены: Ж. – по  ч. 4 ст. 159 и ч. 1 ст. 285 УК РФ; К. – по ч. 4 ст. 159 и ч. 2 ст. 293 УК РФ; Х. и Г. – каждый по ч. 4 ст. 159 УК РФ.
Отменяя приговор, суд апелляционной инстанции указал, в частности, следующее.
В нарушение требований ч. 1 ст. 34 УК РФ и п. 1 ст. 307 УПК РФ в мотивировочной части приговора при описании преступного деяния, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, совершённого осуждёнными в соучастии, не были приведены конкретные противоправные действия каждого из соучастников.
Исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами установлено, что денежные средства, хищение которых вменено в вину осуждённым, причитающиеся для оплаты труда М. с декабря 2009 года по март 2010 года и С. с апреля по июнь 2010 года начислялись в финансовых службах и подлежали выплате в кассах соответственно войсковых частей 00000 и 00000, а в дальнейшем стали перечисляться на счета банковских карт М., С., С., И. и К.
При этом описательно-мотивировочная часть приговора не содержала описания доказанных судом преступных действий осуждённых в каждом из эпизодов мошенничества, входящих в продолжаемое преступление, за которое они осуждены, места, времени и способа их совершения.
В нарушение требований ст. 252 УПК РФ суд в приговоре при описании совершения осуждёнными хищения денежных средств, причитающихся для оплаты труда М., указал больший, по сравнению с предъявленным обвинением, размер похищенных ими средств, чем ухудшил их положение.
При описании преступного деяния, связанного с хищением денежных средств, предназначенных для оплаты труда И. и К., изменив предъявленное Г. обвинение, суд указал в приговоре о совершении ею противоправных действий в указанных эпизодах хищения, которые ей вменены не были, а также, выйдя за рамки исковых требований, взыскал с неё солидарно с другими осуждёнными в пользу Министерства обороны РФ указанные денежные средства, чем ухудшил положение осуждённой.  
В описательно-мотивировочной части приговора при описании признанных доказанными преступных действий осуждённых, связанных с хищением денежных средств организованной группой путём обмана, суд указал, что они совершены в крупном размере, а при квалификации их по ч. 4 ст. 159 УК РФ – в особо крупном размере.
Суд действия Н., как начальника НИЦ, 3 июля 2013 года отдавшего заведомо незаконное распоряжение подчинённому ему К. на выполнение спуска на воду судна с привлечением не прошедших специального обучения и проверки знаний и не допущенных установленным порядком к проведению указанных работ, являющихся работами с повышенной опасностью, подчинённого ему работника Л., а также других работников судов и катеров, что повлекло за собой существенное нарушение прав и законных интересов Л. на свободный и безопасный труд и его смерть, то есть тяжкие последствия, а также его действия до 19 сентября 2013 года, препятствующие объективному и всестороннему разбирательству уголовного дела, и связанные с воздействием на своих подчинённых с целью дачи ими ложных показаний, чтобы избежать уголовной ответственности, квалифицировал по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ.
При этом суд, посчитав действия Н. по сокрытию своих противоправных действий составной частью преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, исключил из предъявленного Н. обвинения, как излишне вменённый, состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 285 УК РФ.
Вместе с тем при описании противоправных действий Н., совершённых им после получения информации о травмировании Л., в период с 3 июля до 19 сентября 2013 года, суд установил, что в результате их совершения, помимо изложенного, наступили последствия в виде лишения потерпевшей Л. возможности получения единовременной страховой выплаты по потере кормильца, чему юридической оценки не дал.
Кроме того, органами предварительного следствия все вышеуказанные действия Н. по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ квалифицированы не были, и вменены ему как совершение отдельного преступления, предусмотренного
ч. 1 ст. 285 УК РФ, а поэтому изменение судом обвинения в этой части и фактическая юридическая оценка этих действий по ч. 3 ст. 286 УК РФ ухудшило положение осуждённого и нарушило его право на защиту.
При описании преступных действий Н. и Ж., являющихся должностными лицами и не имеющих право на заключение гражданско-правовых договоров, связанных с использованием в НИЦ автотранспорта, принадлежащего З., за счёт выплат последнему денежных средств, причитающихся на оплату труда оформленных на работу на различные должности судов и катеров его самого, его отца – З., а также И., которые заведомо для осуждённых не исполняли свои трудовые обязанности, суд указал, что они повлекли за собой существенные нарушения охраняемых законом интересов государства, выразившиеся в подрыве авторитета власти воинского начальника и его заместителя и причинении Министерству обороны РФ имущественного вреда в виде перечисленных им выплат.
Между тем, усмотрев в действиях Н. и Ж. состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, суд указал, что превышение ими своих полномочий выразилось только в фиктивном трудоустройстве соответственно З.А.С., З.С.В. и И. в войсковую часть 00000, с целью облегчить себе выполнение текущих служебных задач, с использованием транспортных средств, и тем самым создать перед вышестоящим командованием видимость более успешного руководства подразделением, что повлекло за собой существенное нарушение охраняемых законом интересов государства, выразившихся в причинении Министерству обороны РФ имущественного вреда.
При этом при квалификации действий Н. и Ж., связанных с хищением путём обмана денежных средств, причитающихся для оплаты труда работников судов и катеров войсковой части 00000, которые также заведомо не исполняли свои трудовые обязанности, суд исключил из предъявленного осуждённым обвинения их совершение с использованием своего служебного положения, поскольку они не являлись должностными лицами указанной воинской части.
Необоснованным явилось вменение судом первой инстанции в вину осуждённым хищения принадлежащих Министерству обороны РФ государственных денежных средств, начисленных И. с 15 сентября 2010 года по ноябрь 2013 года, при условии фактического исполнения И. своих трудовых обязанностей.
Указанный вывод в приговоре был сделан без учёта всех исследованных в судебном разбирательстве доказательств и установленных обстоятельств, бесспорно свидетельствующих о фактическом исполнении И. своих трудовых обязанностей.
При таких обстоятельствах вывод суда о причинении Министерству обороны РФ действиями осуждённых материального ущерба в размере перечисленной на счёт И. заработной платы являлся необоснованным, а в указанном эпизоде отсутствовал состав вменённого преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.
Кроме того, суд удовлетворил требования потерпевших Л. о компенсации каждому из них расходов на представителя по 20 000 рублей при отсутствии в материалах уголовного дела каких-либо документально подтверждённых сведений о фактически понесённых этими потерпевшими расходов на представителя.
[58]