Свидетельствует ли признание военнослужащего утратившим право пользования жилым помещением в судебном порядке о том, что он не со-вершал действий по намеренному ухудшению жилищных условий?

Признание военнослужащего и членов его семьи утратившими право пользования жилым помещением в судебном порядке не свидетельствует о том, что эти лица не совершали действий по намеренному  ухудшению жилищных условий.
000, общая продолжительность военной службы которого составляет более 20 лет, с 1992 года проходит ее по контракту в войсковой части 000, дислоцированной в г. 000е Нижегородской области.
При этом административный истец с 30 ноября 1990 г., а члены его семьи (супруга и сын) с 4 декабря 2009 г. проживали и состояли на регистрационном учете по месту жительства в квартире в г. 000, принадлежащей на праве собственности его матери.
Вступившим в законную силу решением 000ского городского суда Нижегородской области от 2 апреля 2014 г. 000 и члены его семьи в связи с выездом к другому месту жительства признаны утратившими право пользования указанным жилым помещением и сняты с регистрационного учета с 29 мая 2014 г.
Решением начальника отделения ФГКУ «Западное региональное управление жилищного обеспечения» Министерства обороны Российской Федерации  (территориальное, г. 000) (далее – отделение) от 12 января 2017 г. 000у и членам его семьи отказано в принятии на учет нуждающихся в жилых помещениях, по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 54 ЖК РФ, то есть в связи с неистечением пятилетнего срока со дня совершения ими действий по намеренному ухудшению жилищных условий.
Нижегородский гарнизонный военный суд удовлетворил административное исковое заявление 000а, оспорившего решение начальника отделения, мотивируя тем, что основанием для снятия его и членов его семьи с регистрационного учета и последующей регистрации по месту жительства по адресу дислокации воинской части явилось вступившее в законную силу решение 000ского городского суда Нижегородской области от 2 апреля 2014 г., в связи с чем такие действия не могут быть признаны намеренным ухудшением жилищных условий.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение об отказе в удовлетворении административного иска, суд второй инстанции исходил из следующего.
По делу установлено, что 000 в 1990 г., а его супруга и сын в 2009 г. были вселены в качестве членов семьи нанимателя жилого помещения, а затем его собственника – матери истца, фактически проживали и были зарегистрированы по месту жительства в квартире в г. 000е, общей площадью 63 кв.м., в связи с чем их обеспеченность жилым помещением составляла более 10 кв.м. учетной нормы, установленной органом местного самоуправления.
Согласно объяснениям 000а и другим доказательствам он вместе с членами своей семьи фактически проживает на условиях поднайма в жилом помещении родителей супруги г. 000е и зарегистрирован по месту жительства по адресу воинской части.
Выселение же из жилого помещения, принадлежащего матери, явилось следствием волеизъявления и действий 000а и членов его семьи. Они самостоятельно распорядились своими жилищными правами, что привело к необходимости вселиться в другое жилье и зарегистрироваться по месту жительства в ином месте, то есть к возникновению нуждаемости в жилье, в связи с чем совершение таких действий является намеренным ухудшением своих жилищных условий.
Что касается решения 000ского городского суда Нижегородской области от 2 апреля 2014 г., то в данном случае суд, установив факт совершения 000ым и членами его семьи вышеуказанных действий, лишь закрепил его судебным актом, применив соответствующие этому факту правовые последствия – признание этих лиц утратившими право пользования жилым помещением и снятие их с регистрационного учета по месту жительства.
При этом, несмотря на принятие судом этого решения, с учетом требований ч. 1 ст. 209 ГПК РФ административный истец и члены его семьи до вступления приведенного решения городского суда в законную силу имели право пользования жилым помещением в г. 000е, а фактически это право сохранялось за ними до 29 мая 2014 г.
Поскольку к моменту обращения 000а в жилищный орган не истек установленный ст. 53 ЖК РФ пятилетний срок, оснований для признания незаконным оспариваемого решения начальника отделения и удовлетворения административного иска не имелось.
<60>