Имеет ли право военнослужащий, уволенный с военной службы поставить вопрос об обеспечении его жильём от военного ведомства?

При наличии исключительных обстоятельств военнослужащий, уволенный с военной службы, может поставить вопрос об обеспечении его жилым помещением от военного ведомства.
    
Решением начальника отдела управления жилищного обеспечения Г. и членам его семьи отказано в принятии на учет нуждающихся в получении жилых помещений, предоставляемых по договору социального найма, поскольку на дату подачи заявления он утратил статус военнослужащего.
Решением гарнизонного военного суда эти действия должностного лица были признаны законными по тем же основаниям.
Отменяя данное судебное постановление у удовлетворяя заявленные Г. требования о признании указанного решения должностного лица незаконным, судебная коллегия указала следующее.
Согласно п. 14 ст. 34 Положения о порядке прохождения военной службы увольнению военнослужащего должен предшествовать комплекс мероприятий, направленных на соблюдение прав военнослужащих, в том числе предусмотренных ст. 15 и ст. 23 Федерального закона «О статусе военнослужащих».
В соответствии с Порядком деятельности должностных лиц и органов военного управления по организации прохождения военной службы по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 30 октября 2015 г. № 660, командир (начальник) воинской части обязан перед увольнением военнослужащего с военной службы провести все мероприятия, определенные п. 28 этого Порядка, в том числе уточнить обеспеченность его жилым помещением по нормам, установленным федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
В связи с предстоящим увольнением с военной службы по состоянию здоровья с истцом проведена индивидуальная беседа. В листе беседы указано, что Г. с увольнением с военной службы по состоянию здоровья согласен, обеспечен служебным жилым помещением в г. С. и желает получить его в собственность, на учете в управлении жилищного обеспечения не состоит. Такая же запись была сделана и в представлении к увольнению Г. с военной службы.
Допрошенный судом апелляционной инстанции присутствовавший на беседе с истцом начальник отдела кадров флотилии указал, что Г. в ходе беседы выразил желание получить в собственность занимаемое служебное жилое помещение. При этом по имевшейся тогда у командования информации какие-либо препятствия для передачи истцу занимаемого им с членами семьи жилого помещения в г. С. в качестве постоянного жилья не имелось, о чем с ним было оговорено в ходе беседы.
Истец в суде пояснил, что до 2014 года командованием в г. С. принимались решения о передаче занимаемых военнослужащими служебных жилых помещений в их собственность, в связи с чем он полагал, что какие-либо препятствия для совершения таких действий с занимаемым им и его семьей жилым помещением отсутствуют.
Приказом Министра обороны Российской Федерации Г. уволен с военной службы в отставку по состоянию здоровья. При этом в приказе указано, что истец обеспечен жилым помещением по нормам жилищного законодательства. После этого он исключен из списков личного состава воинской части.

В последующем Г., его супруга и дочь обратились в районный суд г. С. с иском о признании права собственности на занимаемое ими служебное жилое помещение, однако решением суда им было отказано. Отказ суд мотивировал тем, что истец и члены его семьи не признаны нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма.
Из изложенного следует, что административный истец, учитывавший ранее имевшую место практику обеспечения военнослужащих жильем в г. С. и разъяснения командования, дал согласие на увольнение с военной службы без жилья, рассчитывая получить его путем оформления в собственность имеющегося у него в г. С. служебного жилого помещения.
В п. 1 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» даны разъяснения о том, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
Анализируя вышеприведенные обстоятельства, судебная коллегия пришла к выводу о том, что Г., уволенный с военной службы по состоянию здоровья и имеющий выслугу более 30 лет, вправе претендовать на получение жилого помещения от военного ведомства, а нереализация им жилищных прав в период прохождения военной службы обусловлена исключительными причинами, связанными с нарушением командованием порядка проведения мероприятий при его увольнении по вопросам обеспечения жильем. Кроме того, коллегия отметила, что к таким причинам возможно отнести и нахождение Г. перед увольнением на длительном лечении в госпиталях в связи с тяжелой болезнью.
При таких обстоятельствах у жилищного органа в данном случае отсутствовали основания для отказа в рассмотрении вопроса о возможности принятия истца на учет нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, в связи с утратой им статуса военнослужащего.
<38>